«Четвёртая высота», Е.Ильина

   Читайте книги о Гуле Королёвой в нашей библиотеке

24

В лесу Аю-Дага

Дни летели один быстрее другого.

Вокруг были чудесные новые места и чудесные новые друзья.

Вместе со всеми ребятами Гуля купалась в море, играла на площадке в волейбол, в теннис на теннисном корте, собирала камни на морском берегу, ловила для лагерного музея сачками бабочек. Бабочки здесь были удивительные - крупные, ширококрылые и такой окраски, которую нарочно ни за что не придумаешь: черные с золотой пылью, белые с голубой каймой, оранжевые с темно-синими пятнами, похожими на глазки павлиньих перьев.

Гуля и Барасби поймали самых красивых. Они оба очень быстро бегали и ловко работали сачками.

Спустя несколько дней, когда Гуля и ее товарищи собрались после чая на веранде лагерного клуба, туда вошел старший вожа-тый Лева:

- Завтра с утра, - сказал он, - мы с вами пойдем в поход на вершину Аю-Дага.

Лагерный клуб помещался в легком белом домике, со всех сторон окруженном открытой верандой. Тремя сторонами веранда выходила в парк, а четвертой стороной прямо в море. Здесь всегда было свежо и шумно - ветер похлопывал холщевыми занавесями, как парусами.

В самом домике стояли с книгами и стеклянные витрины с камнями, жуками, бабочками, ящерицами и водорослями. Но здесь ребята почти никогда не собирались. Настоящий клуб был на веранде. За белыми столиками у самых перил ребята играли в шахматы, читали, разрисовывали стенгазету. Если в море поднималась волна, столики то и дело приходилось вытирать полотенцем, а стенные газеты уносить на ту сторону веранды, которая выходила в парк.

Ребята разом вскочили на ноги и окружили Леву.

- Завтра в шесть часов утра, - продолжал он, - мы встаем.

И он объяснил ребятам, как нужно готовиться к походу.

А потом все врассыпную бросились к своим палаткам собирать рюкзаки и все, что нужно для путешествия.

Наутро четвертый отряд вместе с начальником похода Левой и отрядной вожатой Соней двинулся в путь.

К вечеру путники дошли до вершины Аю-Дага. Ребята натянули брезентовые палатки, развели костер, и дежурные принялись готовить ужин.

Ночь была безлунная, черная, тихая.

Костер понемногу разгорался, и огонь полз во все стороны. На секунду он прятался в черном дыму, а потом опять с треском выбивался наружу и взлетал вверх высокими пылающими фонтанами. Искры летали над поляной, точно красные мошки.

Было тихо. И вдруг где-то рядом заговорила маленькая сова-зорька. Жалобно, спросонья, она будто о чем-то спрашивала.

- Что это она говорит? - спросила Мамлякат.

- Она спрашивает: "Сплю? Сплю?" - сказала Гуля. - А ей никто не отвечает.

- Нет! - отозвался Барасби. - Она другое говорит.

- А что? - сразу обернулись к нему Мамлякат и Гуля.

- Она говорит: "Кукунау". Кошка говорит "Нау", а эта птица - "Кукунау".

- Нет, кошка говорит "Мяу", - заметил кто-то из ребят.

- А у нас кошка говорит "Нау", - сказал Барасби.

Снова все умолкли. Но зато громче затрещали, разгораясь, ветки, выше взметнулось пламя костра, озаряя лица ребят и белеющие поодаль палатки. Теперь по всей полянке стало светло от огня.

Но чем светлее становилось вокруг костра, тем гуще окутывал мрак высокую, плотную стену густого леса, подступившего к поляне.

Ребята с невольной тревогой оглядывались на этот черный-черный лес, и всем хотелось еще плотнее подсесть друг к другу, поближе в огню.

- Наверно, страшно ночью там, в лесу, - сказала тихонько одна из девочек.

- Кому страшно, а кому и нет, - отозвался лихой мальчишеский голос. - А кто-нибудь пошел бы в лес один? - спросил тот же голос после минутного молчания.

Никто ему не ответил.

- Можно мне пойти? - вдруг спросила Гуля вскакивая. - Можно?

В глазах ее отразились отблески огня.

- Зачем? Храбрость показать? - спросил Лева.

Нет, не потому, - сказала Гуля. - Просто хочется себя испытать.

- Нет, Гуля! - твердо сказал Лева. - Это невозможно. Ваша смена всего несколько дней как приехала, и вы совсем не знаете здешних мест. В этом лесу есть непроходимые заросли, колючие, злые травы и кустарники. Иглица, например.

- А еще есть держидерево, - добавила вожатая Соня, маленькая, тоненькая девушка, похожая на девочку.

- Да, да! - подхватил Лева. - У этого дерева ветки как лапы. А на лапах - пальцы, загнутые, точно когти. Но самый злой хищник - жгитрава, колючий молочай. Жгитрава и царапает, и режет, и жжет. Да еще выделяет ядовитый сок.

- А что будет, если дотронешься до жгитравы? Обожжешься?

- Еще как! Точно о крапиву. Только крапивный ожог через час проходит, а эти ожоги и в месяц не заживают.

Лева бросил в огонь коротких сухих веток.

- Вот что, ребята, - продолжал он. Завтра утром мы с вами заберемся в лес, и я покажу вам все эти травы и кустарники. А сейчас идите-ка спать... Столько прошли за день, пора и на отдых...

Все встали и разошлись по палаткам. У костра остались дежурить Лева и Соня.

Вдруг стало совсем тихо. Только в траве не умолкая, звенели цикады.

- Вдвоем нам дежурить незачем, - сказал Лева. - Ложись-ка спать. А на рассвете меня сменишь.

- А не лучше ли так, - спросила Соня, - сначала ложись ты, а потом сменишь меня, и я буду спать до утра?

- Ну ладно, - согласился Лева. - Разбуди меня ровно через час.

И Лева ушел. Улегся он позади одной из палаток, накрывшись курткой.

Соня осталась у костра одна. Было совсем тихо. Только потрескивали в огне сухие ветки.

Соня посмотрела на свои часики. Стрелки как будто стояли на месте. Она приложила часы к уху. Нет, часы не остановились, идут. Но как медленно! А вокруг так черно и глухо!..

Вдруг она услышала за собой шорох. Вздрогнув, обернулась. Это была Гуля.

Сонечка, - сказала она, - разреши мне пойти в лес! Только до опушки - и назад!

- С ребятами поспорила? На пари? - спросила Соня.

- Да нет, не потому. Хочется перебороть страх...

И в глазах ее, освещенных пламенем костра, Соня прочла твердую решимость.

"А может быть, нужно воспитывать у ребят смелость?" - подумала Соня.

- Вот Лева встанет, спросим у него, - сказала она.

- А когда он встанет?

- В половине двенадцатого...

- Еще не скоро! А я мигом сбегаю и вернусь. Ну что, можно?.. Я сразу же вернусь!

И не дождавшись ответа, Гуля побежала по полянке. Ее белая блузка мелькнула в свете костра и скрылась во мраке...

Перебежав полянку до лесной опушки, она оглянулась. Пламя костра ей весело светило. Казалось, что костер машет ей красными рукавами и как будто говорит ей: "Не бойся, я здесь!"

Она уже хотела, было побежать обратно, как вдруг что-то с силой хлестнуло ее по лицу.

- Ой, что это? - вскрикнула она. - Кто это?!

Звук ее голоса показался ей каким-то чужим, странно незнакомым. Сердце у неё замерло. Она пошарила вокруг себя руками и нащупала ветку.

- "Глупая я! Ветки испугалась!" - подумала она и стала шептать:

- Не боюсь! Не боюсь! Не боюсь!

Постояв минуту, она решила пойти дальше, пока глаза не привыкнут к темноте.

Она пошла по лесной тропинке, широко открытыми глазами вглядываясь в густую тьму.

Ей вспомнилось, как она в детстве боялась темной комнаты и как мама, бывало, уговаривала ее, маленькую: "Темнота, Глупенькая, совсем не страшна..."

Да, тогда темнота и в самом деле была не страшна.

Она спускалась над ее детской кроваткой, как теплый полог. А сейчас здесь, в этом черном лесу, темнота совсем-совсем другая. Она полна чего-то неизвестного, таинственного... Вокруг будто какие-то чудовища. Нужно зорко всматриваться во все вокруг. Ощупывать руками стволы и ветки,чтобы понять, что это не чудовища. Нужно чутко прислушиваться к звукам леса, чтобы не испугаться шорохов, скрипа, шелеста...

"Да недаром говорят: "У страха глаза велики", - подумала Гуля.

И ей вдруг стало понятно, откуда взялись всякие сказочные страшилища: змеи-горынычи, бабы-яги...

"Ну, чудовищ нет. А что, если зверь какой-нибудь на меня нападет?"

На своем веку она видела уже и волков и медведей и даже гладила и кормила их с рук, но то было в зоопарке, а не в лесу. И не ночью, а днем. Нет, лучше не думать об этом!

"А тот огонек все еще горит?" - спросила она себя, как, бывало, спрашивала в детстве маму.

Гуля опять оглянулась, но костер уже не светил ей сквозь ветви деревьев.

"Неужели догорел? - подумала Гуля. - Нет, не может быть. У костра сидит Соня. Потом придет Лева. Будут поддерживать огонь всю ночь. Куда же я забрела? И в какой стороне наши?"

Тут только Гуля поняла, что она давно уже идет не по тропинке. Она не думала, что так скоро окажется в самой чаще леса. Она ринулась назад, и вдруг что-то с силой вцепилось в подол ее юбки.

"Держидерево!" - вспомнила Гуля Левины слова.

Да, конечно, это оно. Распростерло ветки, как жадные лапы, словно так и норовит зацепить кого-нибудь. Гуля хотела, было отцепить подол, но острые шипы уже вонзились ей в руку и в ногу.

Исцарапанная в кровь пленница изо всех сил старалась вырваться на волю...

А тем временем Соня разбудила Леву.

- Хорошо, хорошо, сейчас, - пробормотал он, думая, что она будит его для того только, чтобы он сменил ее.

На него смотрели испуганные глаза Сони.

- Что-нибудь случилось?

-Да, случилось, - проговорила она. - Гуля ушла!

- Ушла?! - И Лева сразу же вскочил на ноги. - Куда?

- В лес. Одна... Ох, я так боюсь!

- Как же ты ее отпустила?!

- Я не отпускала... Просто не могла её удержать, - ответила Соня, чуть не плача.

Лева вытащил из кармана электрический фонарик.

- В каком направлении она ушла?

- Туда! - показала Соня рукой вправо.

- Оставайся у костра. Я пойду на поиски, - сказал Лева.

И скоро он скрылся во мраке.

Соня подбросила в огонь хворосту. Еще чернее показался ей лес.

Она видела, как медленно ползло в темноте светлое пятнышко. Это был луч Левиного карманного фонарика. Должно быть, Лева держал его высоко над головой.

Временами блуждающий огонек скрывался за деревьями, потом опять появлялся где-то вдали, шарил по сторонам и плыл дальше.

Скоро вокруг ярко вспыхнувшего костра собрались ребята. Кто-то из них, проснувшись, узнал об исчезновении Гули. Каким-то образом об этом узнал весь отряд.

- Ребята, это не дело, - сказала Соня. - Давайте так: маленькие укладываются спать, большие остаются.

- Мы все большие! - недовольными голосами закричали маленькие.

В сущности говоря, они были ненамного моложе старших, и все-таки старшим они казались малышами.

- Ну ладно, - сказала Соня. - Давайте притащим сюда одеяла и бушлаты, а то вы простудитесь.

Никогда еще в Артеке костер не горел так жарко, как в эту ночь на вершине Аю-Дага.

- Очень уж долго ночь тянется, - говорили ребята, грея у огня руки.

Маленькие скоро уснули, свернувшись клубком под одеялами, а старшие все еще глядели в лес, не давая сомкнуться усталым векам. Страшно было подумать, что где-то там, в темноте, блуждает одна-одинешенька в лесу, дрожа от холода и страха, Гуля Королёва, та самая, девочка, которая играла вместе со всеми в волейбол, в теннис, ездила с Хамгоковым и так хорошо работала веслами, когда ребята выходили на лодках в море.

И вдруг Барасби захлопал в ладоши и закричал:

- Фонарик! Фонарик!! Сюда идет! Наверное, это они!

-Где? Где? - встрепенулись ребята.

- Вон там!

Из темноты плыл, приближаясь, блуждающий огонек...

- Сонечка, прости меня! Закричала Гуля, бросившись к вожатой.

- Осторожней, сгоришь! - сердито крикнула Соня, отстраняя Гулю подальше от огня.

- Я знаю, что страшно виновата! - продолжала Гуля, опустившись перед Соней на колени. - Но я все-таки рада, что не струсила. То есть сначала струсила, а потом со страху расхрабрилась. Знаете, - и она поглядела на ребят, с любопытством смотревших на нее со всех сторон, - как я с держидеревом воевала?

- Ну ладно, ладно - остановил ее Лева. - Это видно и так. Ребята, сейчас же спать! И ты, Соня, укладывайся.

Соня и ребята поднялись и пошли к белеющим вдали палаткам.

- Сердишься? - спросила Гуля. - Да, Сонечка?

- Сержусь! - сурово сказала Соня. - Очень! Но все-таки ты смелая... Я не такая. Мне и у костра было одной страшновато...

Разбудили Гулю звуки горна. Выбравшись из палатки, она увидела: на самом горизонте, из-за моря, вставал багряно-красный солнечный диск. Над ним и вокруг него по всему небу раскинулись лучи. Такого простора, такого ослепительного моря, такого торжественного, победоносного сияния Гуля не видала еще ни разу в жизни. Она даже зажмурилась на секунду и всей грудью вдохнула струю чистого воздуха, пахнувшего и лесом и морем. И ей стало опять так хорошо, что она совсем забыла, сколько тревоги и огорчения пережили из-за нее вожатые и ребята.

 

|  23  |  24  |  25  |  26  |  27  |  28  |